Представьте себе интеллигентного московского человека средних лет. Очень интеллигентного, очень московского и довольно еврейского. Борода, пронзительные глаза, домашняя, полугрустная-полухитрая улыбка, домашний же, вкусно-невнятный выговор слов. Представить такого человека с гитарой в руках уже несложно, образ рисуется сам собой. А теперь добавьте к представленной вами картинке окружение – парижский «русский» ресторан с вениками и вышитыми полотенцами на дощатых стенах, небольшой зальчик без окон, в глубине зальчика на стуле – вышеупомянутый московский интеллигент библейской внешности в обнимку с гитарой, остальное пространство заполнено разнообразной по возрасту и облику, пьющей красное вино, публикой. То, что вы себе представили – начало концерта Андрея Анпилова. А дальше всё стирается, вытестненное песнями.

Голос у Анпилова тёплый и простой, искренний; иногда грустные интонации его напоминают Окуджаву. Стихи водят вас по детству (и по анпиловскому детству, и по детсву его сына, и по всеобщему детству книжек, колющихся шарфов, жгучих обид и приятных ангин под тёплым одеялом), по любви (заканчивающейся, еле дышащей, бьющейся в тихой агонии любви к женщине, и о спокойно-крепкой любви к родителям и сыну), по городам и по одиночеству в городах, и по родству между этими городами. У Анпилова есть друг, его сценическое дополнение – Михаил Кочетков. Если Анпилов меланхоличен и задушевен, то Кочетков напорист и весел. На этом концерте Кочеткова нет, и меланхоличный Анпилов постоянно взывает к нему, рассказывает про него, поёт посвящённые ему, с ним написанные или к нему обращающиеся песни.Так что присутсвие Кочеткова фактически ощутимо. И всё же равновесие между грустью и юмором приходится устанавливать самому Анпилову. И у него это получается: как только слишком большой заряд меланхолической грусти, или нежности, или любви повисает над слушателями удушливым облаком, и кажется вот-вот слушатели захлебнуться в этих слишком щедрых стихах, как на лице Анпилова проскальзывает легкая, хитрая улыбка, и одним острым замечанием или смешным стихом он отбрасывает этот накопившийся груз. Ненавязчиво, но метко он посмеивается над самим собой и над своей грустью, и вместо образа «всеми отверженного тоскующего поэта» перед нами предстаёт образ иронично-тонкого, грустно шутливого и трогательного человека. И прекрасного поэта.

Концерт несомненно удался. Далее последовало традиционное совместное употребление различных напитков певцом и слушателями, но не присутсвовавшая при этом автор данного отзыва не может рассказать о том, чем всё закончилось. Предоставляю это вашему воображению.

Белла Остромоухова